+7 (812) 425-64-30

Туры в Финляндию
из Санкт-Петербурга

Аграрное движение в Финляндии во второй половине XIX-начале XX в. Предпосылки и идеологические основы - часть 2

Оглавление
Аграрное движение в Финляндии во второй половине XIX-начале XX в. Предпосылки и идеологические основы
часть 2
часть 3
Все страницы

В 60-е годы идея национального развития, уже давно вла­девшая умами передовых людей того времени, приобрела харак­тер массового движения. В 1863 г. после более чем пятидесяти­летнего перерыва в Финляндии была возобновлена парламент­ская жизнь. Она вывела на арену политической борьбы первые политические партии. В этот период возникли партийная печать и вместе с ней практика широких политических дебатов - со­вершенно новый для Финляндии элемент общественной жизни. Законом 1865 г. о коммунальном самоуправлении и выборах бы­ло введено местное самоуправление сельских общин. Одновре­менно было подтверждено право крестьянства и других групп сельского населения посылать своих делегатов в парламент.  В 70-е годы в органах местного самоуправления постепенно возра­стало влияние крестьянских лидеров.

Зарождение аграрного движения в Финляндии непосредственно связано с региональными особенностями социально-экономическо­го развития сельскохозяйственной периферии, выявившимися с наибольшей остротой на фоне утверждения капиталистических от­ношений в деревне. Финская деревня была вовлечена в орбиту но­вого, индустриального общества именно посредством расширения лесопильного производства, ускорившего процесс социального рас­слоения. Отношения собственности на землю стали водоразделом новой социальной структуры сельского населения.

Прежде всего крестьяне-собственники земли значительно обога­тились на продажах леса, особенно в Юго-Западной Финляндии. Работа на лесопильнях и лесосплаве также давала возможность и безземельному населению несколько увеличить свои доходы, но разница в достатке землевладельца и безземельного крестьянина посто­янно возрастала. Эта ситуация усугублялась возросшей правовой незащищенностью арендаторов и батраков. Разрыв договоров меж­ду хозяевами, с одной стороны, и арендаторами и батраками - с другой, был обычным явлением. Социально-экономическая напряженность усугублялась также тем, что дети крестьян, владевших землей, все чаще становились безземельными. В свою очередь это активизировало миграционные процессы. В силу относительно медленных темпов индустриализации и урбанизации промышленность была не в состоянии поглотить всю рабочую силу, вытесненную из сельского хозяйства. Внешний поток относительно избыточного на­селения направлялся в Америку, внутренний - в южные и юго-за­падные районы, где возникали новые земледельческие поселения.

На рубеже XIX - XX вв. социальная структура финской дерев­ни включала 3 основные группы населения: крупных землевла­дельцев, крестьян, владевших землей, и лишенных собственной земли арендаторов и сельскохозяйственных рабочих. Но, собст­венно, такое деление было характерно именно для юго-западных губерний, где наблюдался постоянный рост имущественного нера­венства и было большое число арендаторских хозяйств.

Процессы, происходившие в Южной и Юго-Западной Финлян­дии, отражали наиболее общую тенденцию развития финской де­ревни, в то время как Эстерботния и Восточная Финляндия с точ­ки зрения как процесса индустриализации, так и других направле­ний модернизации общества отставали в своем развитии. Эстербот­ния, Саво и Карелия, где аграрное движение изначально имело на­ибольшую поддержку, представляли финскую периферию. Аграр­ная глубинка была в целом беднее, чем юго-западные губернии Уусимаа, Турку и Пори, Хяме. С другой стороны, социальная структура здесь характеризовалась большей однородностью. В отличие от юго-западных губерний здесь не возник развитый инсти­тут арендаторских хозяйств. Более того, положение арендаторов во многих случаях мало чем отличалось от положения собственников земли, поскольку площадь большей части земельных участков не превышала 10 га. Преобладали семейные фермы, средних участков было немного, крупных поместий не было вообще.

Так как условия возделывания почвы в Северо-Восточной Фин­ляндии были тяжелее, чем в юго-западных губерниях, хозяйства здесь были в целом весьма бедными. Поэтому в этих регионах между собственниками земли и безземельным населением не могло возникнуть столь же глубокой социальной пропасти, как в юго-за­падных губерниях, и в социальных отношениях сохранялся известный традиционализм. В Эстерботнии и Восточной Финляндии ос­новным был не вопрос о безземельных арендаторах и вообще про­тиворечиях между собственниками земли и безземельными, а про­блема избыточного населения (в 70 - 80-е годы XIX в. оно выросло до исключительно высоких в условиях Финляндии значений) и связанные с ней бедность и социальная незащищенность.

Нехватка пригодных для обработки земель усугублялась посте­пенным сокращением характерного для этих регионов подсечного земледелия, что было вызвано ростом цен на лес, а также сохране­нием дробления участков между наследниками, «по северному об­разцу». В результате возникали совершенно нерентабельные хо­зяйства, следствием чего в свою очередь было ухудшение и без то­го тяжелого положения жителей деревни. При этом именно в севе­ро-восточных губерниях были сконцентрированы обширные зе­мельные площади, принадлежавшие государству и различным товариществам. Поскольку крестьяне издавна привыкли считать себя единственными законными хозяевами земли, вопрос о земле по­степенно перерос в серьезную политическую проблему. Ее разре­шение в первую очередь касалось молодого поколения, с особой ос­тротой ощущавшего всю шаткость своего положения.

Рост радикальных настроений наблюдался и среди собственни­ков земли, так как уровень их жизни упал вследствие низкой произ­водительности сельскохозяйственного производства. Крестьяне - собственники земли постоянно страдали от многочисленных повин­ностей, в первую очередь налоговых. Так, например, обязанности содержать в исправности дороги, заниматься извозом, а также пла­тить церковную подать делали существование крестьянина, особен­но в неурожайные годы, крайне тяжелым.

Экономические трудности, в значительной степени нивелиро­вавшие положение различных слоев сельского населения северо­восточных губерний, способствовали стремлению сохранить в ме­няющемся обществе традиции и ценности крестьянского мира, конечно, сильно идеализированного в их сознании. Основатели аграрного движения поддерживали идеалы единения сельского населения и отрицательно относились к городам и непосредственно связанным с ними новым формам экономической жизни. Поэтому недостаточно искать истоки аграрного движения только в специфике социально-экономического развития Северо-Восточ­ной Финляндии. Индустриализация обострила издавна сущест­вовавшее противоречие между городом и деревней и вызвала от­ветную реакцию сельской периферии как на идейно-культурном уровне, так и в форме создания различных организаций и об­ществ.

Наибольший идеологический импульс аграрное движение получило от финского национального движения. Финское националь­ное движение, или фенноманство, возникло в Финляндии в 30-х годах. Его основоположником был Ю. В. Снельман, воспринявший гегельянское учение об обществе и государстве в период своего обучения за границей. Изначально это было культурно-просве­тительское   движение,   включавшее   как   основное   направление борьбу финноязычной интеллигенции за национальный язык. Ос­новной ареной этой борьбы были университет, Финское литера­турное общество, школа. В политическом смысле это был ре­формизм с примесью радикализма. Поскольку финское нацио­нальное движение исходило из перспектив создания общества мелких земледельцев, оно одновременно было и консервативным.

Ю. В. Снельман и его последователи пытались, во-первых, за­ставить финский народ осознать свое культурное наследие и, во-вторых, осуществить до некоторой степени радикальную ре­форму для улучшения социально-экономического положения финноязычных масс населения. Финское национальное движе­ние, постепенно эволюционируя в политическое движение, ока­зало сильное воздействие на природу зарождавшейся партийной системы  Финляндии.

В 1863 г. молодое поколение финноязычной интеллигенции, опираясь на идеи Ю. В. Снельмана, основало Финскую партию. Несмотря на то, что ее первоначальная программа была нацелена на улучшение социально-культурных условий жизни финского крестьянства путем создания в деревне различных просветитель­ских учреждений и печати на финском языке, Финская партия не была крестьянской. В ее руководстве никогда не было пред­ставителей крестьянского сословия. Христианской партией ее так­же нельзя было считать, хотя она и имела тесные связи с фин­ской евангелическо-лютеранской церковью, особенно в Юго-За­падной  Финляндии.

В 1890 г. произошел раскол финской партии на консерватив­ную старофинскую и либеральную младофинскую. Ни одно из движений фенноманов, политически руководивших крестьянским сословием в течение длительного времени с 90-х годов, вплоть до парламентской реформы 1906 г., не было в первую очередь соци­альным движением. Система взглядов старофиннов и младофиннов отражала лишь часть традиционных исканий и консерватив­ных представлений сельского населения. Потребностям экономиче­ского и социального обновления согласно требованиям меняющего­ся общества с приближением XX в. уделялось все меньше внима­ния. На первый план были вынесены проблемы языка и взаимоот­ношений с Россией. Конечно, политика в отношении России оказа­ла определенное воздействие и на аграрное движение, но с точки зрения предпосылок создания самостоятельной аграрной партии более существенное значение имеет выявление социальных основ политического пробуждения народа.

Аграрное движение органически развилось на почве финского национального движения, особенно движения младофиннов. Север­ная Эстерботния и Восточная Финляндия были регионами преобладающего влияния младофиннов. Однако на рубеже XIX - XX вв. тяга крестьянина к политическому самовыражению была столь сильной, что он больше не мог отождествлять себя со старыми фин­скими партиями. Если раньше с точки зрения управления крестья­нин был объектом (он не участвовал в принятии решений, и его за­дачей было лишь производство сельскохозяйственных продуктов), то теперь его положение резко изменилось. В конце XIX в. кресть­янство стало особой опорой финского национального движения.