Ряяккюля - это, конечно, дремучий лес. Несмотря на наступившую европейскую технократическую цивилизацию, близость природы ощущается на каждом шагу. Прямо с утра начинает ощущаться, когда сороки в 5 часов утра заходят в квартиру через открытую дверь и начинают крякать или каркать или не знаю что, но именно то, от чего Ряяккюля назвали Ряяккюлей.  Белки зимние и белки летние уже не удивляют. Зимняя пыталась даже сигануть мне на лысый череп с низвестными целями.

В предыдущей заметке я писал о родах моей жены. Девочка Марика, наша вторая дочь после Олеси, родилась здоровенькой и счастливенькой. После того, как жену с дочкой выписали домой, к нам пришла патронажная сестра. Я не уверен, что корректно передаю название ее профессии, по-фински это terveydenhojtaja - сестра здоровья. Ее визит был необычен нам, россиянам. Я понимаю, что в тот момент мы жили в очень маленьком городе - Ряяккюля, где у людей более тесные отношения. Однако же мы были приезжие, чужаки, и по российской привычке не рассчитывали на теплоту отношений с официальным лицом. Мы ошиблись.

Марике  исполнилось 7 дней. Она уже 4 дня дома. И сегодня к нам пришла из больницы медсестра (может и не медсестра, но что-то типа того, у финнов другая несколько градация медицинских должностей). Она работает в Ряяккюля с детьми, беременными и кормящими матерями. Марьо - девушка молодая, лет 30-ти, не больше. Очень приветливая. На приеме со мной иногда говорит по-английски, чтобы мне легче было ее понимать. Детишек любит.  У нее самой двое детей дошкольного возраста.
 Ну, вот она  в три часа к нам приходит, я открываю дверь. Марьо поздравляет нас с пополнением в семье, снимает куртку, шарфик, ставит сумки, улыбается, широко раскидывает руки и говорит: "Ну давай, я тебя обниму, в честь рождения ребенка" и крепко меня обнимает. Потом отлавливает Олесю и обнимает ее, что-то доброе приговаривая. Потом она заходит в нашу спальню, где Оля лежит и кормит Марику, и сходу забирается на кровать напротив Оли, ложится перед ребенком, подпирает голову рукой и начинает болтать о том, о сем.  
Так проходит некоторое время, она расспрашивает, как прошли роды, что чувствовала Оля, что чувствовал я. Как Олеся относится к появлению младшей сестры и все такое. Потом Марьо идет с Олесей смотреть ее комнату, потом она на кухне ставит на стол свои раскладные портативные весы, взвешивает Марику. Потом осматривает ребенка, потом Марику отдает мне в руки, а сама начинает доставать из сумочки подарки. Наклейку с огромным смайликом, чтобы ребенку в кроватку ее присобачить, какие-то полезные бумажки, брошюрки, и (все замерли!) - открытку, которую она сама сделала: наклеила картинки на картонку, с обратной стороны - стихи. Эти стихи они вдвоем с Олесей терпеливо прочитали.  
Марьо провела у нас полтора часа, порасспрашивала нас, ответила на все вопросы, осмотрела ребенка и маму, поболтала с Олесей, со мной поговорила по-английски. А уходя, сказала, что все время забывает у людей часы, поэтому всегда их проверяет. Посмотрела на руку - часы на месте, посмеялась и ушла. Как выяснилось потом, она забыла у нас коробочку со всякой рабочей мелочевкой. Я когда ее провожал, все думал, будет ли она меня в щеку на прощанье целовать или нет. Не стала.  В общем, я малость охренел от такого визита медработника на дом. Как-то непривычно все это. То есть уже то, что она сняла обувь при входе - это уже разрыв шаблона, но обнимашки - это просто нечто.

5 января 2011 года моя жена родила вторую дочку. Старшей, Олесе, на тот момент было уже почти шесть лет. Жена рожала в городской больнице Йоэнсуу. Я был с ней рядом, и свои ощущения от родов описал в этой заметке. 

Акушерка, которая принимала роды, выглядела, как похмельная чухня. Такая толстая тетка в синем халате, который не застегнут и наброшен на белую ночнушку. В черных заношенных тапках. На лице висят брыли, в очках, прическа а-ля «химдым». Короче, полный швах. Шаркает ногами, что-то бухтит по-фински. Вошла в палату со шприцем наперевес. Моя первая мысль: «Кто дал пьяной санитарке шприц?» 
 По итогу оказалось, что тетка хорошая. Она была бодра (не в пример предыдущей, которая сменилась в 2 часа дня), в меру шутила, все делала четко и профессионально. После выяснения отличий в родовспоможении между российской и финской медициной, она порассуждала на счет немецкой, потом французской традиций. В общем, чувствовалось, что она опытна и благодаря опыту глядит свысока на молоденькую девушку-врача, которая пришла к нам лишь один раз сделать укол, и еще привела симпатичную практикантку. Больше врача я не видел.

Первомай в Финляндии называется Ваппу. Это крупный государственный праздник, не имеющий отношения к советскому Празднику мира и труда. Это выходной день, и по всей стране поднимаются, как и на прочие праздники, государственные флаги. Флагшток обязательно есть в каждом дворе, и уже с утра флаги подняты. Праздник корнями уходит к старинному чествованию святой Вальпургии, и до сих пор сохраняет черты карнавала. Но, в отличие от других стран, где знакомы с Вальпургиевым днем, в Финляндии это день студентов. Все, кто в свое время закончил лукио - учебное заведение, которое сродни российским 10-11 классу средней школы, - на Ваппу надевают свои белые фуражки (их  получают право носить только выпускники в лукио) и выходят на улицы. Причем, по традиции это нужно делать в 18:00 30 апреля, то есть накануне первомая. В Хельсинки ровно в шесть вечера студенты надевают фуражку на голову скульптуре морской красавицы и пьют игристое вино. С этого момента официальная гулянка считается открытой. 
В Йоэнсуу каждый год утром 1 мая организуется парад олдтаймеров, которые едут по центральным улицам города. Сюда приезжают ретро-автомобили со всей губернии. Огромное количество народа стоит по обочинам и смотрит, и фотографирует. А на главной площади просто толпа людей. Везде продается традиционный напиток Ваппу - сима. Это сладкий мед, который приготовляется наподобие кваса, очень вкусный. Все его пьют, хмелеют, переходят на более крепкие напитки, ну в общем, народное гулянье на широкую ногу. Мы симу в этом году не пили, но портвейну за углом с друзьями по стакану хлопнули.